22:54 

Too young to die, глава 1, часть 3, последняя в этой главе.

Каэтана Ра
Придет смерть, и у нее будут твои глаза.
Третья часть в наисырейшем виде.
Сырее быть не может.
На меня упал переводческий угар и я слушайно перевела все это за каких-то три с половиной часа.
Мой новый рекорд.


И тогда все началось.
– Драконов? Дитя, если ты говоришь о шоу Залодиеков, то мне очень жаль, но оно уже прошло, они начали его на час раньше, – вмешался человек в желтом с печальной улыбкой.
Мы с Наташей переглянулись.
– Мерлин, упаси нас от гнева Воина Света…
Джеймс тут же почуял неладное и обернулся в сторону Зака, выкрикнув громче, чем нужно:
– О ЧЕМ ВЫ?
Зак до сих пор пытался воспринять слова, которые только что услышал, и выглядел так, будто бы мозг его был отключен. Возможно, он просто глотнул того теневого варева. Это выглядело довольно забавно.
Я тоже хотел увидеть драконов, но поведения Зака немного сглаживала разочарование. Возможно, у него даже случиться всплеск стихийной магии.
– Говорили, там были какие-то проблемы с руководством арены, и из-за этого им пришлось начать шоу пораньше, чтобы успеть остудить заклинаниями арену после драконьего жара перед тем, как устраивать там гонки на метлах. Неприятная история для такого масштабного события, – поделился он своим мнением и закончил. – Но о переносе объявили везде еще вчера, вы не могли то пропустить. Во всяком случае, вы можете вернуть билет.
Зак побледнел, Джеймс угрожающе приблизился к магу в желтом и прошептал ему достаточно громко, что вся семья могла услышать:
– Для вас же будет лучше, если вы признаетесь, что шутите.
Лили тронула его за плечо и указала на большой постер, приклеенный к стене, который гласил «Шоу драконов Залодеков начнется в час дня в субботу, 30 июня! Приезжайте, или пропустите НЕВЕРОЯТНЫЕ трюки драконов. Звезда драконьего шоу – Норберт Первый и…»
Я прочитал и понял, что мы опоздали на час.
Все мои силы уходили на то, что бы сдержать ухмылку. Я всегда ценил моменты, когда все шло не так, как хотелось Выжившему. Чем-то напоминало вкус мести…
– Я… я видел это, но не читал, потому что мы уже знали время, и ни за что бы не подумал, что они его изменили, – прощебетали Лили, стараясь не смотреть Заккери в глаза.
Для восстановления справедливости могу заметить, что большой зеленый анимированный дракон, извергающий огненные кольца, в самом деле только мешал заметить небольшой текст о переносе.
Джеймс отстал от волшебника в желтом и кратко извинился перед ним и тут же обратился к Заккери, который, изобразив все гримасы гнева на своем лице, остановился на ужасе и решительном выражении.
– Я хочу увидеть драконов, – тихо заявил он с интонацией я-знаю-чего-я-хочу-даже-если-не-могу-этого-получить. Воздух вокруг нас потяжелел.
Приехали. Избалованный Заккери собирается закатить истерику. Дамы и господа, доставайте ваше сливочное пиво. Я и сам приготовился ехидно комментировать сам себе происходящее.
– Прости, сынок, но нам придётся подождать следующего шоу. Я свяжусь с работниками Залодеков и закажу нам лучшие места, – попытался Джеймс. Его голос звучал так, будто бы он выторговывает жизнь своей жены.
К несчастью, это было не так уж и далеко от правды.
Все случилось за три секунды, если не быстрее. Само время, казалось, сплющилось в этот момент. Лицо десятилетнего Зака расплылось в образ гнева и слез, и он крикнул громче, чем когда-либо.
– Я. ХОЧУ. ДРАКОНОВ!
И его магия вырвалась из его тела белой волной энергии, покрывающей все вокруг тонким слоем инея.
И наш чемпион открывается с… Я прекратил комментировать происходящее, как только увидел белую сверкающую энергию вокруг него. Я был слишком шокирован, чтобы продолжать.
Стихийная магия, подпитанная гневом, всего за секунду добралась до колб с зельями, взорвав большую часть из них, и ударилась о деревянную бочку.
Спустя секунду белая энергия достигла древесилы бочки, и слой магии на ней засветился желтым и тут же разбился, и тогда Томпсон заорал «О ЧЕРТ, БЕГИТЕ» и исчез, взмахнув голубой мантией.
И все вокруг превратилось в ад.
Бочка взрывалась фиолетовым, белым, серым; можно было почувствовать, как потоки чистой магии проносятся от взрыва, как от неожиданного жара плавится лед и он испаряется слишком быстро, чтобы мы смогли это заметить. Взрыв неотвратимо приближался к семье Поттеров.
Лили и Джеймс, сражавшиеся на войне, быстро выхватили палочки, и очень скоро я услышал два Contego Leucaspis, чрезвычайно продвинутые и мощные щиты, поставленный как раз за миг до удара.
Наташа была рядом со мной, и она почти успела дотянуться до меня, когда нас обоих одновременно снесло взрывом.
Последним, что я запомнил, было испуганное лицо Наташи, руки ее были протянуты ко мне, в то время как Заккери, паникующий и перепуганный, был защищен двумя прочными магическими щитами.
Потом я почувствовал, как моё сердце разрывается и каждая крупинка моей магии сопротивляется той энергии, что окружила меня.
Как только меня окутало забытье, я не чувствовал ничего. И только пара кобальтовых глаз умоляюще смотрела на меня из темноты.
Я не мог открыть глаза.
Я не мог шевельнуть ни единым мускулом.
Мое сердце билось, а легкие исправно вдыхали и выдыхали воздух, но на этом все.
Я что-то слышал. Звуки, шум. Ничего конкретного, только шепотки и ветер, движения и отголоски.
Спустя некоторое время я заметил, что не чувствую ничего, кроме равномерного биения своего сердца.
Я не знаю, где я был и был ли я на самом деле в сознании, но передо мной, в кромешной пещере моего сознания я видел серые и черные пейзажи, которые начинали принимать определенные очертания, но тут же пропадали, чтобы появиться снова.
Я видел сны. Или нечто подобное. Но сон ли это, когда ты знаешь, что спишь?
И разве сон не должен быть цветным?
И неожиданно на меня нахлынули все события: шоу драконов, белесая энергия, взрыв и Наташа.
Вероятно, она сейчас была в таком же положении, как и я сейчас, не жива и не мертва, не то в сознании, не то во сне.
Или хуже.
Как только ужас охватил меня, я почувствовал что-то новое. Свою магию. Невидимая, она была со мной, словно теплый шар внутри. Но я мог сказать, что она была в полнейшем раздрае, неуправляемая и хаотичная.
Может, это не было моей магией. Может, это был мой страх. Они все равно были связаны, если верить тому, что я читал.
Что-то заставляет меня проснуться. И если я не…
С таким же успехом я мог бы просто спать.
Вечность. Или две.
Проснуться было одной из самых трудных на свете вещей. Честно говоря, я и не мог, но что-то меня заставило.
Все мои чувства вернулись, принеся с собой чудовищный взрыв боли и мельтешения цветов. Я закричал как баньши, меня тошнило, но я кричал. Но не долго: пара сильных рук удержала меня и кто-то открыл мне рот, чтобы заставить меня что-то выпить.
Вкус не был ни приятным, ни горьким, но это было первым, что я выпил спустя тысячу жизней, мне не с чем было сравнивать. Я жадно выпил жидкость, надеясь, что она поможет укротить эту боль. Я чувствовал, как она течет по горлу, как распространяется по телу, растворяя боль, успокаивая лихорадку и очищая мой разум.
Спустя пару минут сбившегося дыхания и целого кувшина воды, я наконец-то очнулся.
Жив и здоров.
Я оглянулся на владельца тех самых мускулистых рук, который был со мной на протяжении моего воскрешения. Униформа Мунго. Я никогда не видел ее раньше, но сомнений не было: герб в виде кости и палочки, белое и зеленое. Я был в больнице Святого Мунго.
– Твои родители уже предупреждены, Гарри, и уже в пути. Прошу, не нервничай и глубоко дыши, – произнесла черноволосая ведьма с улыбкой по другую сторону моей кровати.
– Ты прошел сложное лечение, а теперь тебе нужно хорошо отдохнуть, – добавила она более серьезным тоном. – Но сначала мне нужно убедиться, что с тобой все в порядке. Поэтому, пожалуйста, ответь на несколько вопросов.
Она вытащила ручку, перевернула страницу в своей тетради и взглянула на меня поверх очков.
– Как тебя зовут?
– Гарри… – м-м-м… Поттер, да, – Гарри Поттер.
– Второе имя?
– Джеймс, – напряг я свою память, и оно пришло без особых усилий.
– Сколько тебе лет, – спросила она, подняв бровь.
– Десять, если не больше. Это вы мне скажите.
Она улыбнулась и закрыла тетрадку.
– Похоже, ты полностью восстановился после комы, и это прекрасная новость, Гарри. Тебе все еще десять, здесь ты пробыл шесть недель. Месяц и две недели. Я позволю тебе поговорить с родителями, а пока отдыхай.
Но пока я не могу успокоиться.
– А что с моей сестрой? – я даже не смог подобрать формулировку получше. Мне нужно увидеть ее. Сейчас. – Могу я сейчас ее увидеть?
Улыбка сползла с ее лица и из глаз исчез живой блеск. Я почувствовал, как мое сердце пропустило удар.
– Я… Я не могу… Она… Ты должен поговорить с родителями о ней… – спешно пробормотала она, стараясь побыстрее выйти из комнаты, не смотря мне в глаза.
Нет. Нет, она, должно быть, все еще в коме. Точно, она все еще в коме.
– Расскажите мне все, – приказываю. Она останавливается и осмеливается посмотреть на меня. Я вижу слезы в уголках ее глаз. Это плохо.
– Она ведь жива, да? – вопрос звучит глупо и безнадежно, но меня это не волнует, я слаб и отчаянно нуждаюсь в поддержке.
– Она…– она чуть всхлипнула, – она не смогла… Она не пережила взрыв.
Тишина после этих слов оглушала.
Я смотрел на нее. И я не верил ей.
Но я знал, что дело было не в том, что я ей не доверял. Ведьма не лгала. Я все равно знал ответ.
Она… мертва?
Мой разум отринул реальность и я потерял сознание, не заметив, что вся моя комната была объята пламенем.
Я проснулся. В кровати. Все воспоминания были со мной. Наташа. Мертва. Погибла из-за взрыва.
И тогда, даже не шевельнув пальцем, я начал плакать. В последний раз я плакал лет в пять. Мне нужно было выпустить это из себя, нужно выплакаться.
Я не мог остановить слезы, даже если бы захотел.
Я помнил ее лицо, ее запах, то, как она лежала со мной на одной кровати. Помню ее смех, сияющие глаза. Черт, не могу поверить. Мне нужно увидеть.
Только я выбрался из постели и встал, как вошли мои родители и черноволосая медиковедьма. Я пытался обойти их, будто бы не замечая, я должен был увидеть ее, мне нежно было увидеть, у меня не было желания слушать их заверения, что все будет в порядке.
– Гарри, куда ты идешь? Тебе нужно отдыхать, к тебе пришли родители, – с фальшивой улыбкой попыталась остановить меня врач.
– Мне нужно увидеть ее, я не смогу поверить что она мертва, пока я ее не увижу, – выплюнул я с большим гневом, чем рассчитывал, но меня это даже радовало. Выпуская свою злость, я чувствовал себя лучше.
Она оглянулась на моих родителей. Джеймс выглядел так, будто бы он снова вернулся на войну, на его лице были написаны боль и решительность, глаза стали бесцветными, будто бы он был полковником, только что потерявшим одного из своих новобранцев в грязной битве. Лили была в слезах, ее лицо было бледным, и только глаза припухли и покраснели.
– Может, вам и вправду стоит попрощаться с ней, мистер Поттер? – тихо спросила ведьма.
Джеймс глубоко и тяжело вздохнул и кратко произнес:
– Хорошо. После вас.
Мы вышли в коридор в полной тишине, каждый мой шаг отдавался в моей голове, воздух, который я вдыхал, казался раскаленным, а каждый звук бесконечно звенел в моих ушах. Я не мог спокойно думать. Она не может быть мертва, она не может умереть. Нет, не может.
Мы прошли белый стерильный коридор и уперлись в большую металлическую дверь. Врач открыл ее прикосновением руки к панели. Мы вошли в холодное помещение, в котором не раздавалось ни единого звука.
Мы прошли вглубь комнаты, к черной кровати в конце комнаты. Остановились перед ней.
– Ты уверен, что хочешь этого, Гарри? – осторожна уточнила ведьма, положив руку мне на плечо. Я уже не уверен, я… я не…
Киваю. Она медленно стаскивает черную простыню с тела Наташи, пока мне не становиться видно ее лицо на черной подушке. Лили зарыдала сильнее. Джеймс сжал ее в своих объятиях.
Я же стоял и смотрел на Наташу. Ее милое детское лицо было безмятежно, глаза закрыты, ее волосы прекрасно уложены медсестрой. Кожа у нее было белой. Она была похожа на маленького ангела.
Остальной день прошел, как в тумане. Я ни с кем не говорил, ничего не ел, лег спать, когда заметил, что солнце село. Все мои мысли были о Наташе. Я обещал защищать ее, а она мертва.
Я долго плакал, просыпался посреди ночи и засыпал посреди дня, целую неделю я не вылезал из больничной койки и восстанавливался от комы и пост-травматического шока. Я делал все, что мне говорили, не спрашивая ни о чем, проглатывал все зелья и отвечал на их вопросы.
В течении этой недели мне рассказали кое-что, что я едва смог осознать в своей апатии и прострации.
Мне рассказали о реакции лунной пыли и о том, как она среагировала с моей магией, что я выжил лишь благодаря тому, что у меня сильная магия, а моя сестра погибла, потому что она была слишком молода, и ее потенциал еще недостаточно развился. Мне рассказали о деньгах, которые наша семья получила от португальского правительства из-за этого несчастного случая. Мне рассказали о зелье, из-за которого я очнулся: его сварила Лили. Мне рассказали о множестве программ помощи, которые могут помочь мне оплакать мою сестру и отпустить ее. Мне сказали, что мы с Заком должны отправиться в Хогвартс через неделю.
Когда Заккери пришел в мою палату, он разрыдался и просил прощения у моей простыни. Сначала мне хотелось разорвать его на кусочки, но потом я понял что он, как всегда, не виноват.
Она умерла, потому что Лили и Джеймс решили защитить Зака и подняли свои щиты перед ним, потому что они сделали этот выбор постоянно с тех пор, как она родилась. Я знал, что убью их когда-нибудь, но вот Зака? Он был так же потерян в этой семье, как и я. Знание, что его гнев убил его сестру, было достаточным наказанием для него.
Дни напролет я спал и плакал в душе. Но я нашел в себе силы и время наорать на Лили и на Джейма, когда они пришли проведать меня.
– Вы никогда не заботились о ней, вы даже не знаете, что она любит делать, что у нее хорошо получается. Вы даже не знаете ее любимого цвета! – вот что кричал я им в лицо, слезы вновь полились по моим щекам, и я бросил в них вазу.
Лили громко зарыдала и выбежала из палаты, в то время как Джеймс потрясенно разглядывал меня, возможно, осознав, что я прав, но, вероятно, просто пораженный моим открытым выражением чувств.
Время текло ужасающе медленно. Я раздумывал о том, чтобы убить себя, но этот выбор было не так уж и просто совершить. Наверно, инстинкт самосохранения.
И однажды ко мне заявился Джеймс и сказал, что я возвращаюсь домой. На следующий день нам нужно было отправиться в Косой переулок, чтобы купить все необходимое для Хогвартса.
Я не знал, когда лег в кровать: долгое время я просто стоял и смотрел на то место, где должна лежать она, представляя ее силуэт. Я дерьмово себя чувствовал, мне хотелось остаться здесь, проведя остаток жизни вот так, ничего не делая. Чертов Косой переулок, чертов Хогвартс.
В конце концов Джеймс постучал в мою дверь и громко сказал, не открывая ее:
– Гарри, если ты готов, то нам пора.
Он действительно поднялся по лестнице и постучал в мою дверь. Они, твою мать, наконец заметили, что у них трое детей?
– Входи, – буркнул я. Он может идти в жопу, если думает, что мне нужна его отеческая любовь.
У меня была ужасная ночь, это было ясно, как день. Половина моих снов была воспоминаниями о Наташе, другая половина – кошмарами, в которых я снова и снова не мог ее защитить. Конечно, когда я проснулся, я помнил лишь вторую половину.
Я накинул какую-то одежду на плечи и спустился в гостиную. Зак был мрачен, Лили же представляла собой образец свежевымытой радости, Лили и Джеймс разве что только не светились, взяв на себя роль людей, на которых можно положиться.
– Я знаю, что всем нам сейчас трудно, но… но мы должны продолжать жить, – объявил Джеймс трагичным голосом. – Нам нужно купить все необходимое для Хогвартса и попытаться немного взбодриться. Она бы не хотела, чтобы мы были несчастны в ваш первый год учебы.
Вы действительно в это верите, лизоблюд? Она уж точно послала тебе волны негатива, если бы могла, с того света. Я не знаю, почему не произнес этого вслух. Вероятно, я был слишком угнетен, чтобы пытаться.
Джеймс взял горсть летучего пороха и бросил ее в камин. Зеленое пламя тут же взметнулось, а искры разлетелись в танце причудливого узора.
– Косой переулок. Лили, иди первой, – произнес Джеймс, чуть улыбнувшись.
Лили подошла, пробормотала пункт назначения, через секунду зеленое пламя слизнуло ее и поглотило. Следующим шел Зак. Потом я.
Я приземлился в небольшом магазинчике в центре Косого переулка. Лили и Зак уже стояли рядом, ожидая. Поднявшись с каменного пола, я отряхнулся. Сделал два шага к окну. Косой переулок кишел жизнью. Все родители собирали детей в Хогвартс, все магазинчики получали в четыре раза больше обычной выручки, ведьмы и маги, разодетые в одежды разных цветов, всех возрастов наводнили улицу, обгоняя друг друга. Смех и жизнерадостные выкрики слышались отовсюду. Вот чего она заслуживает. Быть, мать вашу, счастливой.
Я не мог прекратить думать о несправедливости ситуации. Она не должна быть мертва, это бессмысленно, почему она, почему из всех людей – именно она…
Лили начала читать список, пока Джеймс проверял маскировку Заккери. Его шрам был скрыт с помощью магического амулета и его лицо было, как у обычного ребенка, если забыть о том, что оно было печальным.
– Итак, нам нужно три черных мантии, одна остроконечная шляпа… – мы вышли из магазина и приступили к закупке.
В конце дня я чувствовал себя гораздо злее, гнев рос во мне. Все эти счастливые люди, все эти игрушки заставили мою кровь закипать. Она никогда не ощутит эту радость, она никогда не влюбиться, она была, черт подери, мертва.
Наконец-то мы вернулись домой, и я хотел уже пойти в кровать, чтобы плакать и пинать свою подушку со всей силой, но мои планы были сорваны Джеймсом.
– Прежде вы пойдете спать, прошу, присядь. Мне нужно кое-что вам сказать, – начал он.
Зак и я сели, а Лили подошла к Джеймсу и взяла его за руку. Я понятия не имел, о чем может пойти разговор.
– Завтра… – неуверенно произнес он, – завтра вашу сестру кремируют. Похороны будут в четыре, – тут он замолчал, не зная, что можно добавить.
– Нет, – это вырвалось само по себе. Нет, мне нужно увидеть ее в последний раз. Не знаю, зачем, но мне это совершенно необходимо.
– Я хочу увидеть ее в последний раз, прежде чем ее сожгут.
– Гарри, в этом нет никакого смысла… – попытался возразить Джеймс.
– Прошу, в последний раз, перед тем, как она совсем исчезнет из этого мира. Я сделаю что угодно, – умолял я. Казалось, что выбранные мной слова действуют на него. Он взглянул на Лили, и она кивнула.
– Хорошо, мы все пойдем повидаться с ней в последний раз. Заккери, ты пойдешь? – Джеймс так редко прислушивался ко мне, да еще и был согласен со мной, что это было практически невероятно. Ты не поверишь, Нат, какой эффект произвела твоя смерть. Я против воли издал смешок. Дерьмо, это не смешно! Так скоро Гарри, так скоро…
Два каминных звонка и щепотку каминного пороха спустя я смотрел на Наташу снова.
И все стало ясно.
Пока я смотрел на ее оболочку, ко мне пришли бесчисленные воспоминания, и с ними возникли сцены о том, как Наташа растет, обучается магии, одевается к завтраку или в ресторан – все те вещи, которые теперь никогда не произойдут. Но это должно случиться. Она должна жить, она этого заслуживает.
И пока я вновь смотрел на ее жизнь в своем сознании, я решил, что она будет жить. Независимо от того, чего это будет стоить.
– Я твой страж, твой защитник, помнишь? Я верну тебя, – я знал, что сейчас Джеймс и Лили разговаривают с врачом, и я продолжал:
– В этот раз я облажался, у меня не было волшебной палочки, я был бессилен, – Я взял ее за руку.
– Но теперь у меня есть палочка, и я могу помочь тебе. Я обучусь магии, некромантии, я верну тебя, клянусь своей чертовой магией. Я стану темным магом, если потребуется, убью всех невинных детей в Британии, если будет необходимо. Я сделаю это, моя принцесса, клянусь Мерлином, сделаю.
Я вытер слезы.
– Скоро увидимся, – пробормотал я, целуя ее в лоб. Все было так очевидно, что я не мог поверить, что мог потерять целую неделю в своей постели.
Я просто верну ее. Все сказки о некромантии должны иметь под собой реальную основу.
Я верну ее.


URL
   

Записки

главная